18 / 23
А.Н. Нестеренко
18
Гуманитарный вестник
# 4·2016
после утомительного ночного марша по труднопроходимой местности,
которому предшествовал длительный переход к месту высадки, у нов-
городцев остались бы силы для нападения на хорошо отдохнувшего и
полного сил численно превосходящего врага.
Слабость версии неожиданного нападения и многочасового сра-
жения от рассвета до заката заставила выдвигать другие гипотезы о
времени начала битвы. Так, Н.И. Костомаров предполагает, что сра-
жение началось «часов в одиннадцать утра», когда «новгородцы
неожиданно появились перед шведским лагерем, бросились на неприя-
телей и начали их рубить топорами и мечами, прежде чем те успели
брать оружие» [13, с. 80]. Более логичная версия о времени начала сра-
жения в отечественной литературе была высказана в книге для детей
А.В. Митяева, который предположил, что сражение началось ближе к
вечеру, «в три или четыре часа дня» [19, с. 33]. Н.М. Карамзин, описы-
вая Невскую битву, вообще не упоминает о временных рамках сраже-
ния, говоря о том, что «темная ночь спасла остатки шведов», упуская из
виду, что в это время был сезон белых ночей [9, т. IV, с. 27].
Житие не сообщает, когда закончилась битва. Но, в отличие от ле-
тописи, по которой шведы ушли «в ту же ночь, не дожидаясь рассвета»,
предварительно собрав и предав земле погибших в бою воинов, по Жи-
тию враги не хоронят павших на берегу, а «трупы мертвых своих сло-
жили на корабль и потопили корабль в море» [2, л. 169 об.].
Однако эта версия окончания битвы вызывает сомнения, поскольку
«в скандинавских источниках нет упоминаний о существовании обряда
похорон на кораблях в море» [11, с. 314]. Кроме того, тот факт, что тела
погибших уместились на одном шнеке, свидетельствует о небольших
потерях скандинавов в битве — не более 100 человек.
Нелепо выглядит версия Жития о том, что «римляне» расположили
лагерь на двух берегах Ижоры. И тем более, что «многое множество» из
тех, кто был на другом берегу и поэтому не мог участвовать в сражении
с новгородцами, погиб от рук «ангела небесного» [2, л. 169 об.].
Пытаясь придать описанию сражения с «римлянами» видимость
достоверности, автор Жития, ссылаясь на участников сечи и самого
князя, живописует подвиги шести «мужей храбрых». Но этот рассказ
больше соответствует художественному вымыслу, чем документаль-
ному свидетельству. Первым из них Житие называет Гаврила Олек-
сича, который производит впечатление больше былинного богатыря,
чем реального человека. Он не утонул под тяжестью доспехов, упав в
воду при попытке въехать на корабль. Гаврилу не придавила его ло-
шадь, как это часто бывает в таких случаях, и он не был убит врага-
ми, которые почему-то не воспользовались его беспомощностью в
момент падения в воду. Он не только целым и невредимым выходит
из воды, но и, каким-то образом пробившись через все вражеское
войско к центру схватки, вступает в поединок со шведским воеводой.